Close

Электронно-библиотечные системы: Есть ли альтернатива?
Статья вторая

Проблема под названием «Электронно-библиотечные системы» уже несколько лет будоражит библиотечную среду. Пришествие в нашу жизнь ЭБС, воспринятое первоначально как снег на голову, постепенно меняет наш библиотечный быт, подчиняет себе все больше рабочего времени, сил и ресурсов. Однако сумятицу до сих пор вносит очень слабая теоретическая база концепции ЭБС. Несмотря на то, что понятие ЭБС вошло в новые образовательные стандарты, нет удовлетворительных определений, не до конца понятны смысл и конкретные задачи процесса строительства ЭБС и уж тем более неясны формы и действия, требуемые от участников процесса.Тем не менее, переход к ЭБС инспирирован всей мощью административного режима российского высшего образования и учиться этому приходится уже по ходу, на своих ошибках.

Содержание

Предисловие

Издательства и библиотеки перед вызовами цифрового века

ЭБС в свете институциональных требований системы образования

ЭБС с точки зрения развития национальной системы образования и книгоиздания

Заключение

 

Предисловие


Проблема под названием «Электронно-библиотечные системы» уже несколько лет будоражит библиотечную среду. Пришествие в нашу жизнь ЭБС, воспринятое первоначально как снег на голову, постепенно меняет наш библиотечный быт, подчиняет себе все больше рабочего времени, сил и ресурсов. Однако сумятицу до сих пор вносит очень слабая теоретическая база концепции ЭБС. Несмотря на то, что понятие ЭБС вошло в новые образовательные стандарты, нет удовлетворительных определений, не до конца понятны смысл и конкретные задачи процесса строительства ЭБС и уж тем более неясны формы и действия, требуемые от участников процесса. Тем не менее, переход к ЭБС инспирирован всей мощью административного режима российского высшего образования и учиться этому приходится уже по ходу, на своих ошибках. Ясно также, что речь идет не об отдельной министерской инициативе, а о глубинном процессе перехода информационного обеспечения образования с традиционных форматов на цифровые.

 

Издательства и библиотеки перед вызовами цифрового века


Чтобы не было смешения понятий, под «Электронно-библиотечными системами» предлагается понимать цифровые библиотеки и базы данных книжного контента, предназначенного для целей образования и науки. Более детальное определение будет дано ниже, пока же достаточно того, что мы включим ЭБС в круг таких явлений, как международные базы данных периодики, книжного и научного контента, обслуживающие образовательную, научную и деловую сферы, а не будем их противопоставлять. Тогда не будет затемнен наиболее очевидный общий замысел, содержащийся в идее ЭБС, – переход отечественного образования и науки на цифровые рельсы, подобно тому, как это происходит в развитых странах мира. Этот же глобальный процесс включает в себя и такие стороны, как подключение национальной библиотечной системы к задаче сохранения и управления цифровыми информационными ресурсами, переход книгоиздательского бизнеса на цифровые модели издательской деятельности, наконец, интеграция традиционных информационных рынков в глобальную информационную сеть, охватывающую все стороны жизнедеятельности общества.


В своей статье «Книга в новом медийном пространстве»[1] я постарался показать, что переход книги в цифровой формат очень органичен для цивилизации новых медиа и необратимо будет происходить вместе с технической эволюцией экранных компьютерных устройств. Для всех же, работающих с традиционными форматами книги, этот переход будет нести с собой шок и требовать радикальную смену моделей работы. Этот переход будет также сопровождаться значимыми когнитивными изменениями в самом мышлении человечества и изменениями роли книги и печатного слова в интеллектуальной карте человеческой культуры, а не только в формах работы с информацией. Адаптироваться к этим вызовам сложно, – прежде всего, потому, что все описываемые изменения укоренены в эволюции новых электронных медиа и насильно тащат за собой слабеющие традиционные медиа, подчиняя своим правилам игры, работы, использования и трансформации.


На практическом уровне это выражается в обыденном явлении: экранные устройства становятся все более удобными для чтения печатной информации. Если они достигают того же качества визуализации, что и бумажные книги, решающую роль сыграют такие факторы, как универсальность этих устройств к доступ ко всем новым видам и объемам медиа, новые возможности сквозной навигации и работы с электронными библиотеками, интерактивные сервисы, коммуникационные опции. Эти аргументы уже сегодня отнимают у бумаги рынки художественной литературы, научной периодики и литературы, информационных форматов (справочники, энциклопедии, учебники и т.д.). Останется рынок «красивой бумаги» – т.е. функций, объединяющих книгу с эстетическими функциями подарочной упаковки (художественные альбомы, детская литература). Вывод на рынок и всплеск «книгообразных» планшетов и электронных книг показал, что процесс перехода может происходить не так долговременно, как это предсказывалось. На сегодня к такому переходу не готова отрасль, обслуживающая эти технические носители, т.е. отрасль провайдеров контента, но не потребитель. Не готовы издатели, библиотекари, агрегаторы, чиновники, преподаватели, писатели, - но не читатель!


О читателях и издателях речь велась в упомянутой выше статье. Перед библиотеками взрыв новых медиа и всасывание в нее книжных форматов ставит собственные вызовы. Начать следует с того, что потребности в собирании книжных коллекций не может возникнуть по отношению к цифровым форматам книг, которым не ведомо свойство материальной исчерпаемости. Здесь не может существовать ограничения экземпляров книг, на чем зиждется логика коллекционирования. Кризис традиционной библиотечной модели коллекционирования книг обнаружился уже вместе с развитием аудио-визуальных электронных медиа. Библиотеки не смогли адекватно ответить на несколько эволюционных культурных процессов, не смогли включить их в спектр своего действия. Кино, радио, телевидение – медиа, захватившие внимание в ХХ веке, не нашли своего места в библиотеке. Помимо библиотеки развиваются  и новые медиа: компьютер и Интернет. Режим хранения и доступа информации на цифровых носителях требует технически оснащенных ИТ-провайдеров. На уровне же пользования библиотека как экономический посредник – излишний элемент. Библиотеки сохранили специализацию исключительно на доступе к информационным массивам в бумажной форме, и из-за носителя-то, бумаги, грозят уйти в небытие.


Таким образом, на культурной карте человечества, формируемой новыми медиа, библиотеке осталась узкая ниша книжной информации. Еще недавно, правда, последняя монополизировала основные информационные потоки человечества, но сейчас сужается как шагреневая кожа. Посредничество в обеспечении доступа к цифровым базам данным – обнадеживающий, но узкий канал приобщения к медийному потоку, питающийся в основном экономическими, а не техническими мотивами. Тем не менее, это основание существенно. Если традиционная библиотека обеспечивала две задачи: предоставления физического места для хранения и доступа к книгам, а также аккумулирования средств для накопления и роста книжного фонда, то в современных условиях первая задача выпадает, но вторая задача никак не теряет своей актуальности. Рост и многообразие информации сопряжены с растущим информационным рынком, из которого потребуется отбирать именно то, что требует читатель данной библиотеки. Приобретение доступа к крупным информационным базам данных, неподъемным для читателя, и в то же время, избирательность в выборе провайдеров информации ради экономии средств, - функция, позволяющая сохранить библиотекам их статус-кво. В цепочках фильтрации информации, удлиняющихся с каждым витком информационной революции и расположившимся между автором и читателем (издатель, агрегатор, библиотека, преподаватель), - библиотека, как и прежде, будет представлять интересы стороны, использующей информацию. Представляя сторону спроса, тем самым, она будет посредством платежеспособного рубля определять информационный продукт на другой стороне цепочки, на стороне предложения. На место коллекционирования и целенаправленного формирования фондов должна прийти задача формулирования информационного запроса, полученного от своего конечного читателя и направленного на поставщика информации. То, в каких формах это должно осуществляться, и составляет основной нерв поиска новых форм работы библиотеки и издательства.

 

ЭБС в свете институциональных требований системы образования


Эти размышления по поводу места цифровой книги и библиотеки в новой медиасреде подводят нас к заключению, что такое ЭБС и зачем она нужна. Коль скоро Электронно-библиотечные системы являются элементом новых образовательных стандартов ВПО и только под этим углом зрения воспринимаются в нашей повседневной жизни, речь идет о формировании в информационной среде такого узкопрофильного сегмента цифрового контента, как литература для образования и науки. Исходя из этого, я бы дал такое определение ЭБС: «Электронно-библиотечная система – это электронная библиотека, задачи которой определены целями информационного сопровождения образовательного процесса высшего профессионального образования и в процессе формирования которой реализуются традиции, нормы и потребности создания и использования коллекций учебной и научной литературы».

 

Несколько комментариев к данному определению. Следует согласиться, что понятие «системы» в названии ЭБС характеризует лишь ее внутреннюю комплексность. Любая целостность является системой, любая электронная библиотека – это система. Но данная целостность не является такой, которая бы определяла функционирование всей образовательной среды. Поэтому в строгом смысле, ЭБС является скорее подсистемой в рамках системы автоматизации учебного процесса. В равной степени системами можно назвать и обычные вузовские системы информационного управления, и Автоматизированные Библиотечные Информационные Системы (АБИС). СРМ,  обеспечивающие автоматизацию внутренней организации учебного процесса, сопряжены с ЭБС как смежные подсистемы, АБИС, работающая с электронным каталогом бумажного фонда, также связана с ЭБС общей задачей управления информационными ресурсами. Задачи ЭБС как подсистемы определяются потребностями подбора и предоставления необходимой для научных и учебных задач цифровой литературы. Ее специфика – в обращенности к внешним издательским ресурсам, которые необходимо включить во внутренний учебный процесс.


В то же время принцип системности накладывает некоторые обязательства и на ЭБС. В ней должен быть представлен не любой контент, а систематизированный и структурированный: подчиняющийся классификациям, режимам, отчетности, принятым в высшем профессиональном образовании. В качестве системы подобная коллекция не может быть частичной, неполной, случайной: она должна обеспечивать все встающие перед ней задачи, быть в каком-то смысле завершенной и самодостаточной коллекцией. В ней не должно быть лишнего груза, избыточных, неиспользуемых элементов. Кроме того, это не любая цифровая библиотека, а та, которая обладает интерактивными функциями, превращающими ее в целостную взаимосвязанную систему.Наконец, любая система имеет жизненный цикл. Она не статична, а включает в себя процессы жизнедеятельности, существует во времени и движется в определенном направлении.


Об аспектах системности можно бы было говорить много. Смысл ЭБС как системы меняется в зависимости от фокуса рассмотрения. И это сыграло огромную роль в дискуссии об ЭБС. О системе чего идет речь? Если рассматривать ЭБС как систему, описывающую работу вуза (ЭБС вуза), речь идет о том, как организован весь контент, используемый в образовательном процессе. В этом случае в систему должен быть организован контент, используемый именно в данном вузе, с акцентом на разработки, осуществляющиеся внутри вуза. Это системы контроля, тестирования, собственный учебно-методический материал. И лишь во вторую очередь те информационные источники, которые находятся вовне.


Если же к ЭБС подходить как к системе, обеспечивающей образовательный процесс вообще, она имеет отношение к национальной системе образования. Это значит, что она должна соответствовать и обеспечивать национальный образовательный стандарт и охватывать все значимые образовательные ресурсы, всю необходимую литературу, создаваемую или используемую в стране. Нечто подобное имелось в виду архитекторами этой идеи. ЭБС должна быть одна, как едина сама система образования. Однако в таком случае ЭБС взваливает на себя неподъемную задачу быть единым агрегатором образовательного контента. И практически оставляет за бортом процесса сами вузы. Кроме этого, национальная ЭБС должна обеспечивать доступ к собственным информационным ресурсам каждого вуза, ведь невозможно, чтобы в вузе было две системы. Есть третий вариант: в рамках национального образования можно мыслить несколько субъектов-агрегаторов, разделяющих между собой образовательную территорию, но в совокупности составляющих систему. Тогда надо забыть об универсализме ЭБС, а необходимо думать об образовательном профиле, который обеспечивает ЭБС: ЭБС для медицинского образования, для аграриев, для педагогов и т.д.


Неразрешимость вопроса, быть ли ЭБС системой вуза или системой национального образования – заложена самой природой деятельности ЭБС. Предмет деятельности ЭБС – агрегирование разнообразных информационных ресурсов, которыми питается образование. В первую очередь, это внешние ресурсы, создаваемые независимыми авторами, коммерческими издательствами, фирмами-разработчиками, зарубежными агрегаторами. Ибо задача образования заключается в том, чтобы обеспечить каждого учащегося знаниями на самом современном уровне, знаниями, создаваемыми всем мировым интернациональным сообществом. И в этом смысле образование является не закрытой, а открытой системой. Знания служат способом метаболизма системы образования с окружающей средой, с современным обществом. Это верно и в отношении учебного заведения, воспринимающего, аккумулирующего и передающего знания в виде профессиональных компетенций своих учащихся. ЭБС – система, которая служит каналом между всем многообразием и полнотой знаний, создаваемых глобальным обществом, и процессом усвоения знаний в образовательном процессе. Задачу быть связующим звеном между внешними информационными потоками и внутренней организацией обучения вуз не способен на себя взвалить, но он не может и оставаться в стороне от решения этой задачи, иначе не будет выполнять свои ключевые функции. Для этого необходим внешний информационный провайдер, адаптированный под задачи вуза, т.е. ЭБС.


В эту ловушку понятия системности идеологи ЭБС не только зашли сами, но и завлекли всю отрасль. Коллективно пришлось решать, какая же система требуется образованию. Посредством ряда документов выстроился перечень требований, которые дают всем жить, и вносят некоторую определенность или, точнее, оставляют необходимые степени свободы для всех участников процесса. Критерии, удовлетворившие в общем и целом все стороны процесса, были приняты «Советом по ЭБС» Минобрнауки РФ в марте 2011 г. и в ноябре 2011 г. получили нормативное закрепление в Приказе  Рособрнадзора РФ №1953 от 05.09.2011, получившем название «Об утверждении лицензионных нормативов к наличию у лицензиата учебной, учебно-методической литературы и иных библиотечно-информационных ресурсов и средств обеспечения образовательного процесса по реализуемым в соответствии с лицензией на осуществление образовательной деятельности образовательным программам высшего профессионального образования».[2] Что следует из этих документов?


Лицензионные нормативы Рособрнадзора включают требования к «содержательным и техническим характеристикам ЭБС». То, что требования предъявляются именно к вузу, подразумевает активное участие вуза в формировании ЭБС. Более того, формулируя так, государственный регулятор подразумевает, что базовый вариант использования ЭБС происходит через доступ к вузовской платформе. Это существенно определяет конфигурацию элементов ЭБС, как «ЭБС вуза». В то же время, эти нормативы указывают на «возможность одновременного использования высшим учебным заведением одной или нескольких сторонних электронно-библиотечных систем. При использовании нескольких электронно-библиотечных систем учитываются их совокупные качественные и количественные характеристики». Вводя понятие «сторонние», государственный регулятор предельно расширяет свободу для «ЭБС-строительства». Это может быть как ЭБС, созданная вузом самостоятельно, так и созданная им с использованием внешних ЭБС в качестве отдельных элементов. Строго говоря, внешние ЭБС не являются ЭБС в собственном смысле слова, а являются лишь «поставщиками контента/платформы». Они могут ими стать, если вуз полностью воспримет готовое решение, и внешняя ЭБС, соответственно, станет служить ЭБС вуза. В практическом воплощении, и время это покажет, для функционирования системы нужны оба эти источника – внутренний и внешний. Логично говорить об ЭБС двух уровней, т. е. о соединении под одним понятием двух типов формирования контента, сочетании двух трактовок природы ЭБС. Возможно, во избежание путаницы, эти понятия вскоре разведут.


Критерии к ЭБС сформулированы тоже противоречиво. В них сохранился универсалистский подход, требующий, вне зависимости от профильности вуза, присутствие в ЭБС многопланового контента, минимум по 6 укрупненным группам специальностей.[3] Количественные показатели ЭБС – не менее 25 издательств, не менее 5000 изданий – говорят также о том, что ЭБС должна быть не нишевой узкопрофильной базой данных, а мощным агрегатором контента, аккумулирующим внушительные научные ресурсы, помимо непосредственно используемых в учебном процессе. Тем самым, регулятор ясно дает понять, что ЭБС вуза не должна ограничиваться локальными целями вузовского образования, но нести в себе предпосылки и ресурсы для организации серьезной широкоплановой научной работы.


Далее, комплексный системный характер ЭБС подчеркивается тем, что требования не ограничиваются показателями учебной литературы, но пытаются определить комплексный характер развития ЭБС по всем направлениям научной литературы: научной (отечественной и зарубежной) периодике и монографиям. Количественные параметры невысоки: 50 журналов из перечня ВАК и 500 монографий говорят о том, что эта коллекция может быть скорее профильной, чем универсальной. В то же время, необходимость присутствия всех форм научной литературы знаменует широкие научные амбиции, которые несовместимы с локальными вузовскими задачами. Это значительно повышает сложность агрегации контента.


Следующий момент, который оказывает определяющее влияние на формирование рынка ЭБС, заключается в требованиях к наличию учебной и учебно-методической литературы, которые весьма высоки. Минимальная планка – 2500 изданий (5/10 лет) – не может быть взята ни локальным разработчиком-вузом, ни средним агрегатором. Если учесть, что на рынке сегодня представлено всего около 10 000 учебных изданий, при этом многие из профильных издательств сохраняют политику отказа от перехода в цифровые форматы, эта задача остается для многих неподъемной. Она толкает вузы на интеграцию нескольких ЭБС и полностью делает нереальными усилия вуза в качестве агрегатора собственной ЭБС.[4]


Но она же накладывает особую специфику на формирования национального рынка информационных ресурсов, а именно, делает акцент на учебной литературе. В современных условиях позиции учебника как стандартизированного пособия для овладения определенной отраслью знаний стремительно падают. Преподаватели во всем мире используют все более гибкие и индивидуализированные программы, отклоняющиеся от общих, даже зарекомендовавших себя курсов. Все чаще, даже в базовых курсах, используется научная периодика, все активнее вовлекается студент, его самостоятельная работа. Ставка исключительно на учебник не очень современна и не стимулирует активизацию в вузе научной работы, препятствует развитию рынка научной литературы.[5]


Не следует упускать и влияние на формирование специфики складывающейся системы «технических параметров» ЭБС. На первый взгляд, они включают в себя джентльменский набор базовых требований к электронной библиотеке: общий поиск, общая статистика и т.д. Их выполняют, как правило, даже самые простые интернет-сайты. Но на самом деле, в формате национальной системы здесь заложены особые импульсы. Во-первых, предусматривается безлимитный доступ каждого обучающегося из любой точки Интернет к ЭБС.[6] Всякому специалисту известно, что объем доступа является важным параметром стоимости. Контент, предоставляемый только из зала библиотеки или имеющий ограничения по объему одновременного использования, будет дешевле. С безлимитным объемом использования книга в ЭБС по определению имеет максимальную стоимость, а значит – захватывает средства, не позволяя их пустить на другие ресурсы. В то же время, эта модель предоставляет наибольшую свободу и доступность, она наиболее современна, о чем еще будет сказано ниже. Во-вторых, общий поиск и статистика ставят перед альтернативой: или организовывать интеграцию на базе вузовской платформы, что очень непросто, или приобретать доступ к ЭБС, которая удовлетворяет всем требованиям без необходимости совокупного учета иных ресурсов. Если это требование будет предъявляться строго, это окажет влияние на рынок, ибо подобная интеграция – вопрос ресурсоемкий.[7] В-третьих, требование безусловного отображения книжных страниц ограничивает ЭБС сугубо бумажным контентом, игнорируя различные новые мультимедийные форматы и даже иные формы визуализации текста. К ЭБС не предъявляется требований включать инструменты контроля знаний (тесты, тренажеры), учебно-методические комплексы, хотя именно эта категория контента активно разрабатывается на вузовском уровне. Не требуется также включать справочные и иные виды дополнительных ресурсов, это остается для ЭБС факультативной задачей. Не требуется выделять в контенте ЭБС качественные грифованные учебники, на чем настаивали издатели.


Учитывая, что информационные ресурса вуза, входящие в ЭБС, как правило, складываются из собственных или приобретенных в фонды изданий из внешних источников, задача создания ЭБС ставит перед вузом сложную проблему интеграции собственного и внешнего контента вуза. Вузу проще не включать какие-то трудно интегрируемые элементы в общую ЭБС, а ограничиться закупкой ресурсов, выполняющих требования «под галочку». Образовательный стандарт, разводящий ЭБС, электронную библиотеку вуза и иные информационные ресурсы в разные стороны, по сути, позволяет их не интегрировать. Очевидно, тем не менее, что ЭБС, не включающая наиболее активно используемый в вузе контент, является профанацией, а не электронно-библиотечной системой. Единство, т.е. системность, вузу придется осмысливать и достигать самостоятельно.


Требования к информационно-библиотечным ресурсам дополняются еще одним важным параметром: необходимостью обеспечить каждую дисциплину минимумом изданий по каждой из дисциплин (в настоящее время минимум – три издания). Это требование унаследовано режимом отслеживания книгообеспеченности учебного процесса. И налагает большой объем работы на сотрудников библиотеки вуза. В идеальном случае этот параметр могли бы обеспечить «сторонние ЭБС», но учитывая неполноту имеющихся на рынке ЭБС и многопрофильность вузов, это требование невыполнимо без дополнительной точечной работой библиотекарей, и опять же, без дополнительных усилий по интеграции контента.

 

ЭБС с точки зрения развития национальной системы образования и книгоиздания


Специалисты по информационным ресурсам задают себе вопрос: насколько формируемая национальная система цифрового образовательного контента созвучна и соразмерна формам и традициям, определившимся на западе, насколько она соответствует современным мировым стандартам? В первую очередь их недоумение вызывает вмешательство государства в процессы, протекающие за рубежом естественно и самостоятельно. Зарубежные вузы самостоятельно определяют профиль приобретаемых цифровых ресурсов и их объем. Для крупных продвинутых отечественных вузов подобная регламентация также смешна и является шагом назад: их подключаемые ресурсы давно превосходят даже максимальные критерии ЭБС и отвечают тем приоритетам, которые определяет сам вуз. Для небольших же вузов требования к ЭБС и завтра останутся неподъемными и, главное, несмотря на затраченные ресурсы, недостаточно востребованными.


Особенно противоречивые оценки вызывает порядок балльной оценки цифровой обеспеченности. Она прогрессивна в том, что дает, как и любая рейтинговая система, целую палитру степеней свободы. В то время как рассматривавшаяся альтернативная ей система установленных количественных критериев полностью лишала систему гибкости. Вполне вероятно, что числовое определение показателей окажется не таким сложным и обременительным, как это кажется сегодня. Возможно также, что запустив процесс, регулятор откажется от буквального отслеживания каждого шага. Ведь подобная соревновательная система в чем-то унижает библиотеку, ставит самостоятельность вуза под вопрос. Но сам механизм санкций является неотъемлемым звеном идеи «модернизационного насилия», который государство решилось применить в этом вопросе. И вряд ли следует ожидать его отмены, если не будет отменена «цифровая революция в образовании».


Тем не менее, очевиден революционный шаг государственного регулятора, совершенный благодаря действиям по включению ЭБС в базовую нормативную практику по лицензированию вуза. Без подобных решительных действий российскому образованию не пришлось бы ждать скорого перевода на цифровые рельсы.


Это случится, однако, только в том случае, если все участники процесса сумеют адекватно среагировать на данное изменение условий. В первую очередь, это касается издателей. Для них переход на цифровые рельсы особенно болезнен. Поскольку сегодня коммерческой схемы монетарной реализации издательской продукции в цифровой среде, аналогичной или альтернативной существующей, до сих пор не возникло. ЭБС является одним из немногих островков порядка, где происходит полностью легальное коммерческое потребление этой продукции. Но даже если бы этот рынок работал в полную силу, а не находился в зародыше, библиотечный сегмент слишком мал, чтобы окупать издательские расходы. На реальный библиотечный спрос также оказывает воздействие слабость реального читательского спроса, уходящего в иные каналы потребления – в бесплатный пиратский Интернет. Хотя для читателя и то и другое бесплатно, лицензионные усложнения и узость легального ассортимента пока не делают библиотечный канал предложения равнозначным пиратскому. ЭБС не является значимым сбытовым фактором для издательской системы страны также потому, что ЭБС может быть системно значимым дистрибьютором только в сегменте образовательной и научной литературы – сегменте, занимающем в лучшем случае 10% книжного рынка. Если принять во внимание, что по отношению к традиционным продажам даже у издателей образовательной литературы цифровые продажи занимают сегодня не более 1%, то и для издателей этого сегмента ЭБС не предлагает выхода из проблем, связанных с переходом с одного формата на другой.


Разумеется, совсем иначе будут выглядеть перспективы, когда цифровой рынок в целом заместит бумажный или, что более вероятно, когда оба рынка выровняются. Крупные издательства, которые долгосрочно просчитывают планы, ищут жизнеспособную модель, в которой они могли бы сохранить свое место. ЭБС – канал, который работает уже сегодня. Понятно стремление издателей к его обладанию. Выход на этот рынок предполагает невысокий инвестиционный порог: для этого требуется создать программное обеспечение, сформировать коллекцию и продвигать ее на рынке. Ущербность в этой схеме одна – отдельная издательская коллекция не соответствует природе и логике потребления контента в цифровую эпоху. Ведь для пользователя критичным является не доступ к книге (он и так имеется), а включение книги в глобальную информационную навигацию. Необходимым условием использования книги в новых условиях является ее интеграция в глобальную информационную сеть, иначе книга просто не будет востребована. Создание отдельных издательских ЭБС – это путь дезинтеграции, а не интеграции, и поэтому он не имеет будущего, хотя, конечно, он прост и удобен издательству. В практическом плане это находит выражение в том, что провайдеров книжного контента в новой медийной среде не может быть много (мы это видим по более развитому американскому рынку). А это значит, что большинство издательских проектов по созданию самостоятельного дистрибутивного канала ожидает провал.


Как только вопрос встает об интеграции издательской продукции в общее информационное пространство, на арену выходят новые субъекты цифрового рынка – агрегаторы. Агрегаторы – новое явление контентного рынка, возникающее потому, что цифровой контент легко, значительно легче, чем бумажные книги, собирать вместе. Этот новый для издательств посреднический элемент возникает между ними и библиотеками, поскольку именно он оказывается обладателем ЭБС и держателем канала дистрибуции контента. Настолько ли необходим агрегатор и можно ли обойтись без него? Многие считают, что агрегаторы в цифровую эпоху заместили книготорговое звено в цепочке, отвечающей за организацию продаж. Это было бы так, если бы издательства сами не могли напрямую доводить информацию и продукт до потребителя. Эта возможность, например, через сайт издательства, сегодня есть и не требует усилий, аналогичных организации бумажной книготорговли. Кроме того, агрегаторы зачастую не только продают контент через свои розничные каналы, но и дистрибутируют его через иные каналы, т.е. выступают в качестве правообладателей. Не книготорговля является ключевым элементом новой системы разделения труда.


Главный бонус, оправдывающий существование агрегатора и делающий его необходимым, заключается в интеграции агрегированного контента. Соединение цифрового контента из разных источников вместе создает новое информационное поле – эффект, который не достигается в бумажной книготорговле при тех же самых действиях. Информационное поле агрегированного контента – это и есть «ноу хау» цифрового века, возможность вырваться за пределы информационной емкости, отведенной человечеству веком бумажным. Превращение массива интеллектуального творчества человечества в единую базу данных сводит до минимума вероятность дублирования сделанных открытий и «потери» человеческой памяти, экономит ее усилия и обогащает новыми возможностями. Разница между традиционным книготоргоми продуктом агрегатора – аналогична разнице между вкусом тарелки с фруктами и вкусом сделанного из них коктейля. В цифровом книжном поле всякая книга находится рядом с всякой другой. Каждая имеет слово, ведет диалог друг с другом. Каждая книга отражается во всех остальных и все отражаются в ней. Подобно токам электрического поля, интеллектуальные токи ищущей мысли читателя способны мгновенно пробегать огромные расстояния, собирать энергии огромного интеллектуального пространства. Ясно, что творческий интеллектуальный продукт, рождающийся на этом поле, будет иным, чем тот, который рождается в традиционной библиотеке. Он должен, обязан быть богаче, интеллектуально выше, информационно полнее, духовно совершенней. Да, творец его, человек, - тот же самый, с теми же талантами, памятью, вниманием, временем. Но он не просто экономит на доставке или перелистывании книг, он получает крылья для полета в их духовном пространстве, он получает свободу парения в новом интеллегибельном космосе, освобожденном от материальных границ косной бумаги. В этом космосе буквы и слова соединяются все так же, привычным нам способом. Но мысли и книги совмещаются уже совершенно иначе, и это и произведет когнитивную революцию компьютерной эпохи.


Агрегатором может стать и издательство. И это частый, проторенный на западе путь. Но в этой функции оно перестает быть издательством, а начинает новый бизнес. От модели создания произведения и вывода его на информационный рынок оно переходит к работе по агрегированию контента и созданию интегрированных пространств его пребывания. На этом пути его ожидает открытие, что характер и формы этого пространства тесно связаны с моделями монетизации этой работы, которые не имеют ничего общего с задачами окупаемости издательского труда. Это и есть основный вызов перед агрегаторами, которые должны обеспечить монетизацию издательского контента и смягчить для издательств трудности перехода к цифровой эпохе.[8] Вызревание коммерческой модели, адекватной цифровой среде, должно будет решить четыре основные проблемы, связанные с цифровой дистрибуцией книжного контента.


Понятно стремление издательств в новых условиях создавать формы, являющиеся аналогами привычных практик. В первую очередь, это касается коммерческой работы с издательским продуктом. Книга всегда торговалась как индивидуальный товар. Идеальная форма перехода в цифровой режим – когда эта же книга продается как индивидуальный файл. Необходимое условие при этом обеспечить защиту файла, то есть остановить его потенциальный переток на другие компьютеры. Удивительно, но это элементарное с технической точки зрения условие невозможно реализовать. И даже не столько из-за того, что файл тем или иным образом удается скопировать, сколько из-за того, что произведение всегда можно воссоздать в электронной форме, коль скоро оно воспроизведено: можно записать концерт или фильм, можно отсканировать бумажную книгу, оцифровать телепередачу. Дело не только в гибкости и текучести файла, в неуловимости электронного сигнала, а в прозрачности сетевой цифровой среды. И таковой она сознательно создается инженерами глобальной сети, ибо не может быть иной. Эксклюзивность в ней означала бы власть, которая чужда понятию сети и не восприемлема в ней. Сказанное, по сути, означает неспособность модели Интернет-магазина, продающего файлы, стать коммерческой основой реализации издательского контента в новой медийной среде.


Выход для издательств простой – не отдавать в сеть то, что ею поглотится. Теоретически мыслим и практически реализуем режим, когда воспроизведение произведения осуществляется только под контролем издательства, и это  является формой контроля над бытованием произведения в сети. Режим просмотра произведения онлайн – достаточная защита от бесконтрольного распространения его в сети. Из такого воспроизведения также можно воссоздать исходный файл, но само существование такого свободно распространяемого файла является индикатором нарушения, который гораздо легче отслеживать, чем в случае, когда файлы распространяются самим издательством. В любом случае, издательству следует мириться и закладывать в издержки «контрафактный остаток», который в ряде случаев может служить в качестве сетевой рекламы продукта. ЭБС, реализованные у нас в стране, опираются на модель онлайнового доступа, поэтому наиболее надежны для издательств в целях контроля за каналами распространения.


Вторая проблема выбора режима работы с контентом в сети касается монетизации. Модель покупки произведений, подобно бумажным книгам, в цифровую эпоху ущербна вследствие того, что предполагает в цифровой среде выход прежнего объема издательской продукции. Если подразумевается, что издательская продукция покупается по тем же ценам, что и прежде, то и объемы ее будут прежними. Сегодня мы уже столкнулись с фактом, что экспоненциальный информационный рост приводит к увеличению объема издательского контента на порядки, а не в разы (не обязательно этот контент производится издательствами, скорее наоборот). Исходя из реалистического предположения, что денежные расходы на контент не переживают подобного роста, это означает, что то, на чем издатели прежде окупали свои издательские расходы (новинки), уже не может собирать достаточный объем денег. Должно происходить перераспределение средств между различными категориями контента. Покрытие издержек создания одних категорий контента осуществляется за счет других категорий, которые финансируются иным способом: за счет рекламы, грантов, добровольного творчества, профессионального престижа и т.д. Это усложняет бизнес-расчеты издателя и ломает прежнюю бизнес-модель, когда расчет продаж идет за экземпляры произведений, за тираж. По сути, он вынужден переходить на комплексные схемы, когда оплата происходит за совокупный доступ ко всему объему контента, за время (доступа), за трафик (объема контента) и т.д. Отсюда недолог путь к пониманию, что издательская продукция оплачивается отныне по модели предоставления услуг, а не товара. Цену имеют не книги, а издательская работа и издательские сервисы. Оплачивается не чтение книг, а сама возможность доступа к ним, работы с ними. ЭБС, предоставляющие доступ к книгам на абонентской основе на время подписки, – реализуют именно этот подход и способны смягчить издательствам трудности перехода к новым бизнес-моделям.


Третий момент связан с объемами и режимами доступа. Логика работы с информацией требует, чтобы был обеспечен доступ к максимальному объему информации, с использованием максимально возможного количества фильтров и иных инструментов обработки информации. Иначе плюсы сквозного полнотекстового поиска не реализуются. Необходимая информация должна быть доступна сразу и без каких-либо лимитов. Информационное поле должно быть сквозным и прозрачным, иначе это уже не электронное поле. Поэтому те ЭБС, которые построены по принципу безлимитного доступа для каждого обучающегося из любой точки Интернет реализуют принцип информационной полноты. Режимы, в которых доступ ограничивается одновременными сессиями, или очередностью использования книг, или предварительной оплатой использованной книги, – политически ограничивают доступ ради создания искусственного дефицита, т.е. ради удержания уровня цены, основанного не на реальном предложении, а на финансовых соображениях. Они оправданы, но они менее совершенны.


В идеале принцип информационной полноты мог бы быть реализован в единой электронной библиотеке, в которой собраны все книги сразу. Однако очевидно, что доступ ко всему и сразу существенно увеличивает стоимость услуги. Если не будет дефицита, не будет необходимой рыночной мотивации, структурирования рынка, рейтинга востребованности продукта. Цифровой дефицит не связан с эффектом ограниченности материальных ресурсов (как в случае с книгами), это политический дефицит доступа, создаваемый искусственно для перераспределения средств на информационном рынке. И он необходим. Денег не может быть столько, сколько имеется контента. Это означало бы полное совпадение спроса с предложением. Если прежде субъектами рынка отбирались отдельные книги, то сегодня выбор должен происходить между различными коллекциями книг, цифровыми библиотеками.[9] Пока книги будут авторским, индивидуализированным продуктом, единого центра распределения доступа к контенту не возникнет. Многообразие ЭБС естественно создает вариативность и структурированность рынка цифрового контента


Наконец, еще один немаловажный аспект работы информационно-книжной системы упирается в ее способности к интеграции с иными информационными системами. Этот вопрос актуален именно для ЭБС, несущих в себе принципы «бесшовной» работы, работы с книгой в «один клик». Во многих образовательных учреждениях учебный процесс уже интегрирован в разработанные программные среды. Информационно-книжное обеспечение учебного процесса, разумеется, должно быть элементом этих сред (CRM, АБИС). Такая интеграция позволяет не расходовать время на лишние движения, регистрации, сбор статистики и т.д., а дает возможность трактовать работу с книгами как элемент общей системы управления образовательным процессом. Это значительно повышает эффективность использования информационных ресурсов, качества учебного процесса. Работа по интеграции ЭБС должна вести к тому, чтобы все информационные ресурсы были взаимно интегрированы, по ним был обеспечен полнотекстовый поиск, сбор статистики, пересечение сервисов. Это сложная задача, но она сформулирована в требованиях к ЭБС.

 

Заключение


Таким образом, способ предоставления доступа к книжному контенту, заложенный в большинстве российских ЭБС и отраженный в образовательных стандартах, является весьма прогрессивным. Он обеспечивает адекватную защиту книг (контроль со стороны издательства), широкий объем доступа и прав к контенту, наиболее благоприятный режим использования контента и процессы интеграции в окружающую информационную среду. По сравнению с моделью работы Интернет-магазина это реальный шаг в другую эпоху. Интернет-магазин оставляет нас на концептуальных задах товарной природы информации, он лишь меняет форму книги с бумажной на цифровую, не меняя характер работы с книгой. Он не способен ответить на вызовы и кризис книжной культуры, он не несет в себе ноу-хау и бонусов информационного века.


ЭБС же ставит задачу перестройки всех каналов информационного снабжения нашей жизни и работы. Основная ценность этого пути, по сравнению с Интернет-магазином, заключается в том, что комплексные электронно-библиотечные системы придают жизни книги новый импульс и новое содержание. Книга становится органичным элементом современных информационных потоков, она работает в новой информационной среде и способна проявить информационный потенциал, неведомый книге бумажного формата. Поэтому не исключен такой вариант развития событий, когда вся книгоиздательская отрасль встанет перед необходимостью пойти именно по этому пути и цифровая книга, возможно, потечет по каналам, организованным обществом институционально, а не по каналам рынка розничных читателей.


Учитывая катастрофическую ситуацию с пиратством на книжном рынке, консервативность издателей и читателей, неразвитость цифрового рынка, слабую компьютерную оснащенность учреждений, слабую готовность, особенно в регионах, к передовым информационным технологиям, нашей стране пришлось бы в эволюционном режиме медленно и постепенно двигаться за мировыми лидерами. Не так теперь. Определяя жесткие требования к законному и лицензионному порядку поставки контента, государство придает мощный импульс издательской сфере для ускоренного перехода к цифровым форматам, к новому порядку, свойственному информационному обществу. И хотя любые мобилизационные действия и усилия «сверху» порождают издержки, создают недовольных и пострадавших, общий позитивный эффект от этих действий не должен ставиться под сомнение. Благодаря этим действиям российский цифровой образовательный рынок в течение нескольких лет приобретет вид прогрессивного, развивающегося нога в ногу с самыми передовыми странами мира.


Сказанное относится и к новой роли библиотеки в этой среде. Если раньше достаточно было собирать и выдавать книги, то на современных библиотекарей ложится задача отстраивания оптимальных для книги информационных форматов и интеграции последних в более широкие информационные среды. Именно от эффективности работы информационных центров, которыми становятся сегодня библиотеки, зависит качество организации доступа к книге конечному пользователю, конкретной организации. Так что в вопросе о том, падает ли значение библиотек в современных информационных условиях или возрастает, еще можно будет поспорить!




[1]Костюк К.Н. Книга в новой медийной среде // Электронные библиотеки в образовании.

[2]П.4. Количество учебников и учебных пособий по основным областям знаний (укрупненным группам специальностей и направлений подготовки): Не менее 20 изданий по каждой из не менее чем 20% УГС.

[3]Будут увеличиваться.

[4]Путь подписки к нескольким ЭБС осложняется техническим требованием обеспечения полнотекстового поиска по всем изданиям: «возможность полнотекстового поиска по содержимому электронно-библиотечной системы». Впрочем, требование интеграции различных ЭБС не сформулировано в документе отчетливо.

[5]Уже сейчас известно, что основные национальные агрегаторы направляют финансовые ресурсы преимущественно на учебную литературу, игнорируя научную.

[6]П. 7 «Возможность индивидуального неограниченного доступа к содержимому электронно-библиотечной системы из любой точки, в которой имеется доступ к сети Интернет; возможность одновременного индивидуального доступа к содержимому электронно-библиотечной системы».

[7]Это же относится к требованию интеграции зарубежной периодики: «возможность доступа к зарубежным периодическим научным изданиям».

[8]Модели монетизации, в то же время, должны соответствовать природе бытования цифрового контента. Это порождает различие в экономических моделях работы агрегатора и издательства, из которого, в частности, вытекает следствие, что издательствам невозможно сохранить полный контроль над цифровой дистрибуцией своей продукции. В попытке сохранить этот контроль они будут только тормозить становление цифрового рынка.

[9]Единая и единственная библиотека на самом деле была бы воплощением в новых условиях старой советской системы издательского планирования, когда государство, собирая деньги с продаж, произвольно, вне рыночных механизмов, определяло, какую издательскую продукцию стоит выпускать, а какую нет.