Close

Костюк К. Н. Электронно-библиотечная система – это «Книгафонд»?



Константин Костюк
Генеральный директор
издательства «Директ-Медиа»

В сентябре 2010 года Федеральным агентством по печати и массовым коммуникациям вышел отраслевой доклад с эпохально-обобщающим названием «Электронная книга и электронно-библиотечные системы России». Этот доклад призван прояснить многие аспекты требований федеральных государственных образовательных стандартов третьего поколения по отношению к электронно-библиотечным системам (далее ЭБС) и давно ожидался заинтересованными сторонами: библиотеками, вузами, издателями. Однако доклад под авторством Александра Воропаева, начальника отдела книжных выставок и программ поддержки чтения Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям, и Константина Леонтьева, начальника редакционного отдела Электронно-библиотечной системы «КнигаФонд», вносит в предмет не ясность, а скорее путаницу, переворачивая привычные представления об образовательных электронных библиотеках и их целях.


Электронные библиотеки развиваются в России не первый год, и в образовательном секторе уже сформировались и соответствующая отрасль, и экспертное сообщество. Понятие «Электронно-библиотечная система» довольно неожиданно появилось в потоке этого процесса и было воспринято как классический новояз, с помощью которого государство будет пытаться поставить процесс под контроль. Эта цель вполне понятна. Поэтому эксперты с легкостью подхватили этот термин под лозунгом «хоть горшком обзови». Однако только постепенно, вместе с документами, исходящими из Министерства образования, стали вырисовываться контуры истинных намерений конструкторов этого понятия. Доклад окончательно раскрывает замысел авторов-создателей «Электронно-библиотечных систем». Первым актом было введение в образовательный стандарт безусловного требования подключения к ЭБС. Второй акт завершился сейчас, после того, как в Приказе № 588 были введены критерии определения ЭБС, а в настоящем докладе были проанализированы все присутствующие на рынке электронные ресурсы, и сделано заключение об их несоответствии понятию ЭБС. Кроме одного игрока рынка…


Замысел теории «Электронно-библиотечных систем» состоит в стремлении отделить от потока электронных библиотек ресурс на русском языке, предоставляющий преимущественно электронные учебники, обладающий специфической формой предоставления данных. А именно, отделить определенный «правильный» ресурс от «неправильных». Но сделать это невозможно, называя имена. Идти надо методом теоретического описания, вводя все новые требования и отсекая все новых игроков рынка. Это и происходит в докладе.


Первоначально следует корректно определить понятие ЭБС, что «изящно» делают авторы доклада в разделе «Понятие электронно-библиотечной системы». В нем утверждается о существовании «принципиальных различий между традиционной электронной библиотекой и электронно-библиотечной системой» (с. 26). Другими словами, эти понятия соотносятся между собой не в логической соподчиненности, скажем, «ЭБС является видом электронной библиотеки», а противопоставляются друг другу. Первое различие заключается в том, что «формирование ЭБС наиболее характерно для образовательной сферы» (с. 26). Из этого следует вывод, что, хотя и реже, но ЭБС встречается и в необразовательной сфере. Электронная библиотека может включать контент различной тематики, в то время как ЭБС «должна включать в себя широкий спектр литературы… используемый в учебном процессе» (с. 26). Т.е. все-таки – родо-видовая подчиненность? Второе различие в том, что ЭБС является «более сложной, систематизированной совокупностью электронных документов». При взгляде на единственную «правильную» ЭБС напрашивается, напротив, вывод обратный, что ЭБС является более простой системой, чем многие электронные библиотеки, в том числе, отечественные пиратские, не говоря уже о мощных западных информационных ресурсах, таких как Science Direct или Ebsco. «ЭБС должна быть снабжена многочисленными дополнительными сервисами, облегчающими поиск документов и работу с ними» (с. 26). Никаких критериев сложности эти утверждения не содержат.


Третье отличие, которое объявлено «главным», заключается «в наличии дополнительных возможностей, позволяющих использовать такую систему в соответствии с ее предназначением в рамках образовательного процесса» (с. 26). Это поиск, навигация, цитирование, конспектирование. Чем отличаются «дополнительные возможности» от «дополнительных сервисов», упомянутых в пункте 2, не сообщается.

Итак, ЭБС отличается от ЭБ тем, что она присуща сфере образования и она не примитивна, а в ней наличествуют «дополнительные возможности» и «дополнительные сервисы» для работы с книгой. Есть упоминание еще о некоторых различиях, например, что ЭБ выполняет «просветительскую функцию», что она является «информационным сервисом». ЭБС по-видимому, такие функции не несет. Единственное понятное определение можно найти на той же стр. 26, где пишется, что «электронно-библиотечная система характеризуется узкоспециализированным контентом, целевым характером использования и четкой ориентированностью на модернизацию образовательного процесса». (Впрочем, дальше выясняется, что как раз «узкоспециализированный контент» не пускает большинство из образовательных электронных библиотек на рынок электронно-библиотечных систем). В конечном счете, устав от этой путаницы понятий, «знающий поймет», что термин ЭБС отличается от ЭБ только «особенностями существующего в настоящего время нормативного правового регулирования» (с. 24), т.е. выполнением ряда произвольных формальных требований, которые далее излагаются в докладе. Тем не менее, на этой скромной теоретической базе библиотекарям нужно научиться отделять «зерна от плевел» и не пускать «недобросовестных разработчиков электронных ресурсов».


Очень неуверенно прошмыгнув теоретическую часть, авторы доклада переходят к правовой, где чувствуют себя гораздо сильнее. Посвятив целый раздел аспектам содержания авторского права в цифровой среде, а именно, где и почему возникает момент возникновения права автора на вознаграждение, авторы ни словом не останавливаются ни на дополнительных сервисах, ни на дополнительных возможностях, которые бы характеризовали ЭБС как новый информационно-библиотечный формат знания. Вместо этого они разъясняют, что цель ЭБС заключается в соответствии некоторым ограничениям, появившимся в правовом регулировании образовательного процесса в 2009 г. «Одной из важных задач в настоящее время является обеспечение точного соответствия ЭБС… требованиям ФГОС, действующего законодательства и иных нормативных правовых актов Российской федерации» (с. 27). Смысла этих нормативных требований авторы не касаются, отмечая только, что с их помощью будут обеспечены «прозрачность, целевой характер расходования и эффективное использование бюджетных средств,… позволяя вузам наиболее объективным образом решать задачу выбора ЭБС и исключить влияние коррупционной составляющей» (с. 29).


Однако нам, разработчикам и пользователям ЭБ или ЭБС, хотелось бы задуматься о смысле выдвигаемых требований и об их сопряженности с инновационной ролью цифровых технологий и заявленными целями «модернизации образовательного процесса». За основу авторы документа берут Приказ МО 588 («Изменения в форме справки о наличии учебной, учебно-методической литературы и иных библиотечно-информационных ресурсов и средств обеспечения образовательного процесса, необходимых для реализации заявленных к лицензированию образовательных программ…») от 07.06.2010 и включают ряд требований образовательного стандарта.

  1. Обеспечение доступом к ЭБС каждого обучающегося. Пожалуй, это единственный пункт, который выполняется каждой библиотекой и вузом, потому что он тавтологичен. Однако при определенных условиях и он не выполняется, о чем далее.
  2. Одновременный доступ ко всей ЭБС не менее, чем для 25% обучающихся. Это требование можно трактовать как тавтологичное, так и противоречащее первому. Если требуется предоставить доступ всем, то 25% в этот состав входят. В воображении можно представить, что 25% вуза, то есть для крупных вузов это будут десятки тысяч студентов, садятся одновременно за компьютеры. Очевидно, ни в одном вузе нет такого количества компьютеров, значит работа с ЭБС должна вестись из дома. Если спроецировать на эту норму ту скромную интенсивность потребления, которая обнаруживается в статистике подключенных электронных библиотек, различие может потрясти. Потому что сегодня даже для самых востребованных ресурсов статистика составляет десятые доли процента одновременных подключений.
  3. Одновременный доступ к каждому изданию, входящему в ЭБС, не менее чем для 25% обучающихся. Учитывая, что всей библиотекой одновременно пользуются в лучшем случае десятки или сотни пользователей, странно настаивать, чтобы одно издание одновременно востребовали тысячи людей. Во всяком случае, библиотека не имеет такого количества бумажных экземпляров и никто обычно не возмущается. Многие электронные ресурсы регулируют таким образом стоимость своего ресурса: доступ к одному экземпляру будет в два раза дешевле, чем доступ к двум. Причем такая тарификация широко распространена во всем мире. Авторы досадуют, что «до тех пор, пока один из студентов работает с изданием, для других (даже оплативших доступ к ЭБС), оно может быть недоступно. Такой вариант толкования позволяет недобросовестным лицам формировать фиктивные электронные библиотечные системы, которые практически делают невозможным нормальное использование учебных материалов, в то же время в дальнейшем с вузов планируется брать дополнительное вознаграждение за каждый случай «параллельного» чтения изданий несколькими обучающимися» (с. 31). Пусть это утверждение останется на совести авторов доклада. Вообще, если доступ оплачен к нескольким изданиям, они и будут доступны. И никто не мешает приобрести доступ к сколь угодно большому числу доступов. Библиотеки не делают это, соизмеряя потребности и цены.
  4. Наличие изданий по основным изучаемым дисциплинам без ограничения какой-либо отдельной предметной областью или несколькими специализированными областями. Это требование выводит за пределы «царства ЭБС» большинство качественных образовательных ресурсов. Просто потому, что в наш век специализации тот, кто хочет успеть везде, нигде не успевает. Под этот критерий подпадают широкие, всеядные электронные ресурсы, без профиля и политики формирования фондов, без сформированных тематических коллекций. В них часто не найдешь ничего дельного. И напротив, специализированные коллекции, которые формируются годами, создатели которых отслеживают публикационный поток и являются в своей области экспертами, лишаются права именоваться ЭБС. В то же время смысл Справки, предоставляемой для лицензирования образовательных программ, заключен не в том, чтобы для конкретной программы, например, по политологии, предоставить обучающимся ресурс, содержащий математику, лингвистику и т.д. Библиотека должна доказать качественное библиотечно-информационное обеспечение именно программы по политологии. Очевидна необдуманность и даже вредоносное действие этого шага. Авторы добавляют сюда и требование «наличия учебных изданий, выпущенных значительным числом российских издательств учебной литературы», чего нет в приказе. Ведь ресурс может содержать архивы, диссертации, собственные учебно-методические материалы и т.д. С другой стороны, границы требования полноты ЭБС очень размыты и противоречивы. Ясно, что никакой ресурс не содержит всех дисциплин и Приказ 588 этого не требует. Любой ресурс ограничен. Он будет иметь материалы по нескольким основным дисциплинам. Но вопрос ставится так, что не приемлется ограничение «несколькими» областями. Сколько должно быть областей знания, чтобы было больше, чем «несколько», в докладе не разъясняется.
  5. Наличие свидетельства о регистрации электронного СМИ. Это требование сегодня распространяется государством на все сайты с целью установления ответственности и контроля за случаями появления в Интернет-среде экстремистской и иной противоправной информации. Однако на те формы электронных библиотек, которые не имеют формата онлайн, а устанавливаются в локальной сети, регистрацию СМИ получить невозможно. Таким образом, выпадает огромный массив собственных вузовских библиотечных проектов, и тех участников рынка, которые предлагают использование книг не с сайта, а на жестких носителях. Если иметь в виду, что книжный рынок, который питает библиотеки, не имеет таких ограничений и никто из книготоргов не называет себя «средством массовой информации», то очевидно, что и для электронной библиотеки такое требование излишне и представляет собой не что иное, как способ фильтрации ЭБС.
  6. Наличие регистрации Базы данных электронных материалов. Это требование законно и никого не «фильтрует», а лишь свидетельствует о лицензионном характере используемых ресурсов. Однако авторы документа идут дальше Приказа 588 и утверждают от необходимости регистрации программы ЭВМ, используемой для организации работы с ЭБС. Это утверждение уже абсолютно надуманно, потому что база данных является программным обеспечением, основным элементом того программного комплекса, который обеспечивает работу ЭБС. Вникать, какова техническая структура организации этого программного комплекса, библиотекарям совершенно не нужно, и лицензировать отдельные элементы этой структуры норматив не требует.
  7. Период издания литературы, включаемой в ЭБС. Это требование содержится во ФГОС и относится ко всей учебной литературе, как в книжной, так и в электронной форме: учебники, изданные за последние 10 лет; литература по дисциплинам базовой части гуманитарного, социального и экономического цикла – за последние 5 лет. Эти критерии относятся к учебной литературе, и едва ли могут относится к научной, к архивам, включение которых в ЭБС рекомендуют сами авторы доклада.

Таким образом, требования, характеризующие ЭБС, не всегда имеют смысл, направленный на улучшение качества учебного процесса и в ряде случаев имеют очевидно формальный, процедурный характер. Издательская деятельность, создание электронных библиотек, СМИ, не требуют государственного лицензирования или сертификации и поэтому Министерство образования делает все возможное, чтобы создать эквивалент «лицензии» в виде пакета регистраций и специальных требований к ресурсам. Эти требования, однако, не просто несут чисто формальный, бессодержательный смысл фильтрации, но мешают развивать в этой области конкуренцию и предлагать вузам наиболее качественный продукт.


Среди этих требований нет ни слова о тех проблемах и характеристиках, которые действительно определяют уровень, ценность и инновационную составляющую электронно-библиотечных ресурсов. Лицензионный характер материалов разумеется здесь сам собой. Но для работы учебного заведения не менее актуально и насущно удовлетворение иным требованиям. Среди ключевых является многосторонняя библиотечная статистика использования материалов ЭБС. Без этого знания библиотека остается слепой – какие издания востребованы, какие нет, кто из учащихся пользуется ЭБС, кто нет и т.д. Та ЭБС, которая сегодня предлагается всем как единственная «законная» ЭБС, не располагает таким сервисом и, более того, по своей конструкции распространения «индивидуальных карточек» никогда такую статистику предоставить не сможет. Другая существенная функция ЭБС состоит в том, чтобы интегрировать различные ресурсы, которыми сегодня перенасыщен информационный мир: объединять книжный фонд с фондом электронных книг, интегрировать ресурсы, доступные локально, с ресурсами, доступными в открытом доступе и в глобальной сети Интернет, связывать базы данных одних правообладателей с базами данных других. Эти сложные, технологические задачи интенсивно решают сегодня лидеры этой индустрии – ProQuest, Elsevier, Ebsco, Swets и др. Благодаря этому на одной платформе оказываются доступны миллионы электронных изданий. В новых требованиях не появляется даже знака того, что людей, определяющих политику в области образовательных информационных ресурсов, беспокоят эти задачи. Во всяком случае, «правильные ЭБС» не предлагают здесь никаких решений и перспектив.


В гораздо большей степени, чем иррациональный гигантизм в вопросе объема доступа к одному изданию, играет вопрос технологической функциональности ЭБС. Авторы доклада перечисляют скупой перечень «дополнительных возможностей»: поиск, цитирование, навигация, конспектирование, создание закладок, создание «личных полок». Такой список может предложить любая пиратская библиотека, добавив сюда целую дюжину новых опций: развернутые коммуникационные сервисы пользователей, высокая находимость контента в поисковиках, гипертекстовую разметку текста, многоуровневый поиск, наличие многообразного и многоформатного контента, активная обратная связь с пользователем. Не секрет, что в той системе, которая нам ставится в образец, никаких таких продвинутых функций нет. В ней наличествует постраничный онлайн-доступ к книжным изданиям, с простейшим поиском, зачастую отсутствием интерактивного оглавления. В ней нет ничего, кроме книжных изданий, в своем большинстве букинистических, нет оригинальных авторских книг, нет образовательного мультимедийного контента. Дублируя в онлайн-форме бумажный учебник, ЭБС пока не способна заменить учебник в его реальной эксплуатации в виде книги: его нельзя почитать на диване, в нем нельзя сделать карандашную пометку, его не получится свободно перелистывать. Этим целям будут в будущем служить электронные ридеры. В то же время в документе ничего не говорится об уникальном научном контенте, который практически недоступен иначе, чем через ЭБС, который дает новый научно-поисковый функционал, новые формы обучения, контроля знаний, позволяет визуально обогатить учебный процесс. Далее, онлайн-доступ является, хотя и наиболее защищенным, но одновременно наименее функциональным способом предоставления контента и наиболее экономичным по цене лицензирования, так как не предполагает приобретения книг, а представляет собой способ получения в аренду «совокупности книжных страниц». Не секрет, что многие ЭБС предоставляют и больший функционал и больший объем прав для использования. Переносить скупую модель онлайн-использования на норматив электронно-библиотечных систем вообще было бы очень нерационально. Кроме того, документ ничего не говорит о том, что эта модель просто неадаптирована к российским условиям государственных закупок и особенностям библиотечно-вузовской системы. Все зарубежные и отечественные поставщики электронных ресурсов адресуют свои услуги вузовской библиотеке, которая, как информационный центр вуза, уже сама определяет формы и объемы доступа к ресурсу. И только одна ЭБС, возможно, единственная в мире, предоставляет не коллективный доступ, а индивидуальные карточки пользователей, которые вуз должен приобретать на желаемое число студентов, выдавая такую же карточку отдельно библиотеке.


Авторы документа умалчивают о том, что это является прямым нарушением первого и основного условия ЭБС: обеспечение доступом к ЭБС каждого обучающегося. Ведь студент, не получивший индивидуальной карточки, не может получить доступ к ЭБС. Требование Справки звучит: «Наличие возможности одновременного индивидуального доступа к электронно-библиотечной системе». Ясно, что технически любой Интернет-ресурс способен обеспечить одновременный доступ к своей системе. Никакой же вуз не может гарантировать, что он способен обеспечить одновременный индивидуальный доступ, т.е. снабдить каждого учащегося (домашним) компьютером с доступом в Интернет. По своей юридической конструкции это требование и возможность при наличии индивидуальных карточек вообще обращена не к вузу, а к физическим владельцам этих карточек. Только они, располагая все без исключения карточками, являются субъектами этой возможности одновременного подключения к системе. Другими словами, когда вуз является собственником карточек, он не может обеспечить этой возможности до тех пор, пока не распределит все карточки, когда же они распределены, это требование не может быть обращено ни к нему, ни к поставщику ресурса, а к самим пользователям. Ни ответственности, ни гарантий вуз, а тем более библиотека, предоставляющая Справку, обеспечить не может.


Авторы документа, опубликованного Федеральным агентством по печати и массовым коммуникациям, не сочли за труд, и дотошно перечислили всех участников рынка, которые могут претендовать на звание ЭБС. Чтобы вузам не потребовалось самостоятельно выяснять их степень соответствия нормам, за них это сделали авторы доклада. Они приходят к выводу, что на сегодняшний день только одна система удовлетворяет требованиям Министерства образования – «Книгафонд». Это и не удивительно, ведь один из авторов – руководящий сотрудник этого проекта. Насколько корректен этот анализ? Он грешит многими неточностями, и относительно большинства пунктов здесь звучит «нет данных», что равносильно несоответствию требованиям ЭБС. Но ведь никто не мешал связаться с провайдерами этих ЭБС и уточнить эти данные. В остальном анализ полон субъективизма: например, на взгляд авторов в ЭБС «Университетская библиотека онлайн» недостаточно учебной литературы, хотя один только раздел учебников содержит около 2000 изданий; существует ограничение гуманитарной областью предметов, хотя если бы коллеги просмотрели каталог, то нашли бы много литературы по естественным и информационным наукам. Кроме того, этот каталог, насчитывающий сотни дисциплин, соответствует профилю множества университетов и гуманитарных вузов, в то же время найдется масса дисциплин, по которым образцовый «Книгафонд» не имеет совсем или имеет куцую литературу. Одного из лидеров рынка, проект «E-library», авторы упрекают в полном отсутствии учебно-методической литературы. Электронная периодика, научные работы не признаются видами контента, соответствующими содержанию ЭБС. На этом основании отсекаются и другие популярные ресурсы, такие как «Электронная библиотека диссертаций», все зарубежные провайдеры научной литературы. На ЭБС «IQ-lib» авторы поставили крест только потому, что ее состав учебной литературы представлен преимущественно изданиями вузов. Для «IQ-lib» даже не искали зацепок, ее определили «как электронную библиотеку учебной литературы», но не ЭБС. Это уже даже не смешно. Авторы всеми силами натягивают понятия, критерии, государственные требования к одному финальному тезису: электронно-библиотечной системой является «Книгафонд» и никто больше. Но зачем тогда все эти хитросплетения разума, когда можно было просто дать в начале определение: «Электронно-библиотечной системой является сайт www.knigafund.ru».


Такой подход к делу на конкурентом рынке не должен остаться безнаказанным. Налицо все признаки недобросовестной конкуренции, в которую эксперты «Книгафонда» вовлекли государственную организацию. Александр Воропаев – известный эксперт, который прекрасно разбирается в проблематике электронных библиотек, но, тем не менее, поставил свою подпись под этим документом. Нет спора, рынок электронных библиотек в России, особенно библиотек учебной литературы, находится в зачаточном состоянии. Без протекционистстких мер государства, особенно в условиях развитой пиратской среды, российские провайдеры ЭБС неспособны противостоять западным ресурсам, которые находились на данной стадии развития лет 10 назад. Но вина здесь не зарубежных провайдеров, а во многом российских издательств, которые отказываются работать с онлайн-агрегаторами и часто не предоставляют актуальной ходовой учебной литературы для ЭБС, причем ни «Книгафонду», ни другим ЭБС. Каталоги российских агрегаторов сопоставимы друг с другом, и если «Книгафонд» обладает 8000 охраняемых произведений, то остальные отстают на 2-3 тысячи изданий, что на книжном рынке составляет каплю в море. Не должны снимать свою долю вины и библиотеки, которые неохотно приобретают российские ресурсы. Преодолеть эту ситуацию и должны настоящие меры государственных организаций. Однако протекционизм должен осуществляться в отношении всех игроков рынка, а не особо избранных. Иначе налицо односторонняя игра в пользу одного из игроков рынка.